Спорт-вики — википедия научного бодибилдинга
NEWS:

Материал из SportWiki энциклопедия
Перейти к: навигация, поиск

Допинг в СССР. История допинга из первых уст[править]

Источник: Железный мир 2013 №11

Допинговые вещества

Сегодня «ЖЕЛЕЗНЫЙ МИР» представляет вам ведущего научного сотрудника НИИ спорта Российского государственного университета физической культуры, спорта, молодежи и туризма профессора Сергея Константиновича Сарсания, кандидата медицинских наук, специалиста в области медико-биологических проблем физической культуры и спорта, автора более 150 научных работ, заслуженного работника физической культуры. Специально для нашего журнала Сергей Константинович дал эксклюзивное интервью об истории зарождения допинга в Советском Союзе. Многие факты никогда ранее не публиковались.

ЖЕЛЕЗНЫЙ МИР: Здравствуйте, Сергей Константинович. Я знаю, что Вы внесли огромный вклад в изучение и разработку систем применения анаболических стероидов в спорте высших достижений. Расскажите, как Вы начали заниматься этой проблемой?

Сергей Сарсания: Здравствуйте! В 1962 году я впервые приехал в Москву из Узбекистана в целевую аспирантуру и занимался тогда совсем другими проблемами. Тема диссертации была «Физиологические аритмии сердца». Я, можно сказать, создал теоретическую базу, в которой показал, что сердечный ритм обладает очень большой вариабельностью у спортсменов в различных состояниях, а при заболеваниях становится чересчур стабильным. Моим научным руководителем был профессор Иван Михайлович Саркизов-Серазини, заслуженный деятель науки, лечивший слуг народа тибетской медициной и являющийся одним из основоположников советской школы спортивного массажа. К сожалению, он скончался в период моего обучения, и вторым моим научным руководителем стал Владимир Зациорский. Параллельно со мной подобные исследования проводились в Институте медико-биологических проблем, связанные с космонавтикой. Моим оппонентом был профессор Р. М. Граевский. Я защитился, но в силу сложившихся обстоятельств был вынужден вернуться домой, в Ташкент.

Второй раз в Москву я приехал в 1967 году. И так сложилась судьба, что моя будущая жена училась на вечернем отделении во 2-м мединституте и одновременно работала лаборанткой у профессора В. Л. Карпмана. Был такой кардиолог, заведующий кафедрой спортивной медицины в нашем институте. Сейчас кафедра носит его имя. А у Карпмана соискательницей была жена Аркадия Никитьевича Воробьева, старшего тренера сборной СССР по тяжелой атлетике, и моя будущая супруга оказала ей неоценимую помощь в ее диссертационной работе. Я хоть и был в то время уже кандидатом медицинских наук, но практически никого не знал в Москве. Так вот Воробьев, в благодарность за помощь моей супруги, устроил меня на работу во 2-й врачебно-физкультурный диспансер Москвы в Лужниках врачом-диспансеризатором с окладом 100 рублей (90 рублей – ставка врача, 10 рублей – добавка за степень КМН). Тогда этот диспансер был ведущим в СССР, через него проходили все сборные команды Советского Союза. Когда у команды тяжелоатлетов проходили сборы, я, как врач, должен был на эти сборы выезжать. Когда сборов не было, я работал непосредственно в диспансере. Мое первое знакомство со сборной командой СССР по тяжелой атлетике состоялось в сентябре 1967 года в Дубне (Московская область). Там был, да и сейчас существует, Институт ядерных исследований, куда регулярно приезжали иностранцы, была прекрасная база. Первоклассное питание: икра черная и красная, черная вырезка. Как раз то, что штангистам надо. И там я безвылазно провел шесть месяцев.

А на носу была Олимпиада в Мехико 1968 года. Поскольку Мехико расположено на высоте 2 600 метров, это создавало определенные трудности спортсменам, особенно в видах спорта, требующих выносливости. Поэтому руководители мексиканского спорта и МОК устраивали в течение трех лет перед Олимпиадой – в 1965, 1966 и 1967 годах – в месте проведения предстоящей Олимпиады и в сроки ее проведения, то есть в октябре, так называемые олимпийские недели. Спортсмены и ученые ряда стран, планирующих принять участие в предстоящих Олимпийских играх, приезжали на арены будущих соревнований и проводили там тренировки и исследования. Воробьев в то время защитил докторскую диссертацию, он претендовал в какой-то степени на роль ведущего теоретика физической культуры. Его главным оппонентом был профессор Лев Павлович Матвеев, и они постоянно пикировались на страницах спортивных журналов. Воробьев был ярым противником ОФП в тренировке тяжелоатлетов, считал это впустую потраченным тренировочным временем. Поскольку он был человеком достаточно одиозным, он заявил, что мы пойдем другим путем. И добился разрешения проводить свои исследования отдельно от других сборных. «Единственное, что нас интересует, – говорил он. – Это время, необходимое для временной акклиматизации, рассчитанное до дня». Сборная по тяжелой атлетике должна прибыть в олимпийскую деревню ни днем раньше установленного срока, чтобы спортсмены не «перегорели», томясь в ожидании своих выступлений и болея за наших спортсменов, представителей других видов спорта.

И вот во время сборов в Дубне Воробьев вызывает меня лично. Разговор проходил сугубо официально. Воробьев достал из стола флакон без этикетки с таблетками и сказал мне: «Доктор, вот эти таблетки вы будете давать спортсменам». С этого и начались мои исследования. Я тщательно фиксировал в журнале, кому и в какой дозировке давал эти таблетки, и данные у меня сохранились до сих пор.

Ж. М.: Это был метандростенолон?

Сергей Сарсания: Нет, метандростенолон в сборной не использовали. Это был венгерский «Неробол» от Гедеона Рихтера. Действующее вещество то же – метандиенон, но качество было на порядок выше. Но название препарата Воробьев мне не сообщил, предпочел, чтобы я действовал вслепую. Причем он даже не сказал, что дозировка должна подбираться в зависимости от веса атлета. Я, как законопослушный доктор, стал давать всем одну и ту же дозу, но при этом тщательно фиксировал все изменения, происходившие со спортсменами. Потом, когда я анализировал эти данные и пересчитывал на килограмм веса спортсмена, констатировал, что легковесы получили адекватные дозы, в то время как тяжам этого было недостаточно.

Ж. М.: Какие дозировки назначил тогда Воробьев?

Сергей Сарсания: По две таблетки два раза в день. Таблетки были по 5 мг, соответственно, суточная доза составляла 20 мг. Но в то время никакого допинг-контроля не было, и эти препараты были разрешены для употребления спортсменами.

Ж. М.: Да, я помню, что в первом издании своего учебника по тяжелой атлетике Воробьев рекомендовал прием метандиенона наряду с витаминами для лучшего восстановления. В последующих редакциях, после введения допинг-контроля, эту информацию удалили. Итак, Вы работали врачом сборной по тяжелой атлетике?

Сергей Сарсания: Да. С тяжелоатлетами никто не хотел работать. У них сложные сборы и только два выездных соревнования в году: чемпионат Европы и чемпионат мира. Трехнедельные сборы, неделя перерыв и снова трехнедельные сборы. Не то что у игровиков, они постоянно по заграницам ездили на товарищеские матчи. А в советское время возможность выехать за границу – это самый главный стимул для врача сборной команды. Это я понял уже потом, когда стал анализировать, почему я так сразу был принят на эту должность.

По окончании первых сборов начались другие, и Воробьев предупредил меня, что приедут два научных сотрудника из института эндокринологии и привезут еще препараты, которые мы будем давать нашим тяжелоатлетам. В те времена для того чтобы зарубежный медицинский препарат попал в советскую аптечную сеть, он должен был выдержать целую серию клинических испытаний одновременно в нескольких клиниках Советского Союза, где тщательно отслеживалась эффективность препарата и возможные побочные эффекты. Был создан комитет, занимавшийся этими проблемами, его возглавлял замминистра здравоохранения Аветик Бурназян. В институте эндокринологии тогда как раз изучались и тестировались анаболические стероиды – неробол и ретаболил. Каким образом Воробьев вышел на этих сотрудников, даже не знаю. Но благодаря им он получил доступ к этим еще нелицензированным тогда препаратам. И вот, общаясь с этими сотрудниками, я наконец узнал, что это за препараты. Дозировку они и сами не знали, но их фармакологическое действие объяснили.

В январе 1968 года, согласно намеченному Воробьевым плану подготовки к Олимпиаде, сборная вылетела на Кубу. Там провели легкие тренировки. Через неделю прилетели в Мехико, где на следующий день были соревнования, на которых наши штангисты установили несколько мировых рекордов. План Воробьева работал!

На соревнования я взял с собой кистевой динамометр. Я встретился на турнире с уникальным человеком – тренером сборной команды Мексики Томми Коно. Знаменитый тяжелоатлет и культурист, он сам американец, но заключил контракт со спорткомитетом Мексики на подготовку сборной страны по тяжелой атлетике к Олимпийским играм. А я там находился как переводчик и как врач.

Он мне все рассказывал, что японцы – это особая нация, и они обладают особыми способностями к настрою. Он даже термин назвал, как сейчас помню, «майнд композишн»! Я достаю динамометр, даю Томми. Давай, говорю, жми. Тот раз – 60 кг, грубо говоря. То же самое сказал Боре Селицкому, будущему чемпиону в Мехико. Его результат – 70 кг. Говорю Коно: «Давай "майнд композишн"». Он напрягся, сжал в итоге на 1 кг больше. А я Боре: «Давай, соберись, покажи русскую силу!» Он тоже на 1 кг больше сделал. Ну, я и спрашиваю у Коно: «Ну и где же "майнд композишн"?» После этого мы с ним подружились. Томи одновременно был фотокорреспондентом журнала «Стренд энд хелс» у легендарного мецената Боба Гофмана. Он нас фотографировал и фото опубликовал в февральском номере журнала. Он тогда обратился ко мне с предложением: «Американцы придумали новую форму наколенника, ты договорись с руководством сборной, и Гофман даст их советским тяжелоатлетам безвозмездно в рекламных целях». Ну, наши гордые, отказались… Томми выслал мне открытку. Зациорский потом отругал меня за то, что я дал ему домашний адрес. «Ты что, дурак, – сказал он мне. – КГБ отслеживает всю личную переписку и берет переписывающегося с Западом под наблюдение. Пусть пишут всегда только на адрес института».

Во время учебы в аспирантуре в ГЦОЛИФКе я регулярно посещал институтскую библиотеку ВНИИФКа. А это тогда было единственное подразделение в стране, где выписывали иностранные журналы. В библиотеке ГЦОЛИФКа, ныне РГУФКа, никаких иностранных журналов тогда не было. Квоту на иностранные журналы давали только для ВНИИФКа. И вот там в журнале Боба Гофмана я и увидел наши фото с Мехико. И то ли в том же номере журнала, то ли в следующем мне попадается статья авторов Джонсон. То ли родственников, то ли однофамильцев. Статья о влиянии анаболических стероидов на функцию печени. Рассматривалось влияние препарата «Дианабол», американского метандиенона. Я прочитал эту статью, и все в моей жизни перевернулось.

Ж. М.: Статья была негативная?

Сергей Сарсания: Нет, авторы провели исследования, и их результаты показали низкую токсичность препарата при умеренных дозировках. Статья меня очень заинтересовала. И я решил провести собственные исследования. Хотя в то время у меня была еще одна работа, и Зациорский подбивал меня к написанию докторской диссертации по теме вариабельности сердца. Но я сказал: «Нет, отныне буду заниматься анаболическими стероидами. Мне это более интересно». Для начала я изучил всю доступную у нас литературу по данному вопросу, как нашу, так и зарубежную.

Ж. М.: А у нас уже были тогда подобные работы?

Сергей Сарсания: Да, у нас был очень хороший обзорный материал Н. Зарубиной, доктора наук, работающей в институте эндокринологии. Она объяснила в своей работе основные механизмы воздействия анаболических стероидов на организм. В общем, когда я счел, что мои теоретические знания достаточны, то приступил к исследованиям, которые проводил на наших студентах из института физкультуры. Функции печени, как Джонсоны, я не исследовал, поскольку таких возможностей у меня не было. Но исследовал влияние на силовые показатели, на функциональные возможности, на состав тела и т. д. В 1969 году написал методическое пособие на базе этих исследований, которое получило золотую медаль как лучшая научно-исследовательская работа в СССР.

Когда я прочитал статью Джонсонов, она меня просто потрясла. Я понял, что это что-то необычное. Я был творческим человеком. Писал обзоры по тяжелой атлетике в «Советском спорте», сотрудничал с журналом «Спорт за рубежом» – был такой журнал, раз в две недели выходил. Во ВНИИФКе был так называемый сектор зарубежного спорта, который реферировал исследования по спортивным дисциплинам, проходившие за рубежом, журнал издавали как раз на базе этого сектора. И я пишу материал в этот журнал, что вышла статья за авторством Джонсонов, которая вызывает большой интерес и в то же время ставит много вопросов. А можно ли использовать эти анаболические стероиды молодому организму, насколько они могут быть вредны и при каких дозировках? В общем, я перевел и отреферировал эту статью и заострил внимание на нескольких вопросах. Статья была перепечатана в спортивных журналах всех соцстран. Зампреду спорткомитета СССР В. И. Ковалю, а он ведал международными делами, объявили выговор за то, что эту мою статью опубликовали. Я, правда, узнал об этом значительно позже.

Ж. М.: Почему?

Сергей Сарсания: Потому что там говорилось об анаболических стероидах.

Ж. М.: Но ведь они тогда были абсолютно легальными, и такого понятия, как допинг, не существовало.

Сергей Сарсания: Это да, но уже тогда они рассматривались как секретное оружие советских спортсменов, и на публикации в прессе был наложен негласный запрет. В 1969 году Воробьев ушел с должности главного тренера сборной по тяжелой атлетике и стал начальником управления науки и учебных заведений в спорткомитете СССР. И после написания мной статьи он меня вызвал и сказал: «Давай готовь руководство по применению анаболических стероидов, и мы это все утвердим и засекретим». Вот так все это и начиналось.

Я провел исследование на студентах. Дозы определял, исходя из известных терапевтических и максимальных. Но еще сделал коррективу на вес спортсмена. Я нашел голландский журнал «Органон» и пользовался их данными. В мои группы входили баскетболисты, хоккеисты. Одна группа применяла ретаболил, другая – неробол, а третья – плацебо. Мы замеряли силовые показатели, состав тела, потребление кислорода. Неробол давал по 20 мг в день. Ретаболил вводил в инъекции по 50 мг один раз в 10 дней. И вот на таких маленьких дозировках мы получили значительные результаты в силовых показателях, в тощей массе, в уменьшении жира. Я всегда придерживался теории разумной минимизации. Если хороший эффект дают маленькие дозировки, зачем принимать мегадозы, травя свой организм? Читал лекции на факультете повышения квалификации у тренеров и всегда ратовал не превышать терапевтические дозировки. В тяжелой атлетике мне удалось взять это под свой контроль. Дозы у меня доходили в фазе загрузки до семи таблеток (35 мг). Тем не менее, на местах, бывало, применяли убийственные дозы. Один волгоградский тяжелоатлет, являвшийся кандидатом в сборную СССР, употреблял 25 таблеток в день. Впоследствии он умер от цирроза печени. Я эти данные узнал благодаря анкетированию, которое проводил старший тренер сборной СССР А. С. Медведев. В анкетах спортсмены были обязаны указывать свои дозировки.

Ж. М.: Вы считаете, что его цирроз печени был спровоцирован мегадозами метандиенона?

Сергей Сарсания: На сто процентов. Ежедневно по 125 мг круглый год. При терапевтической дозе 15 мг, указанной у М. Д. Машковского.

Ж. М.: Вот Вы сказали про фазу загрузки. То есть Вы делали график приема препаратов «горкой»?

Сергей Сарсания: Да, я назначал прием «горками», и не было ни одного случая, чтобы это не сработало. Олимпийский чемпион Ян Тальс несколько мировых рекордов установил. Суть приема «горкой» была не столько в анаболическом действии, сколько в повышении агрессии. А агрессия у штангистов была опасная и неконтролируемая. У Василия Алексеева такие вспышки были… Находясь на сборах в Болгарии, грифом от штанги разнес все оборудование в зале. Специальных исследований на тему агрессии под воздействием стероидов я не проводил. Но за период работы в качестве врача сборной по тяжелой атлетике наблюдал это постоянно. Наряду с агрессией было четко видно отсутствие страха перед снарядом. Спортсмены не «горели» на соревнованиях, не думали о возможной неудаче, а уверенно выходили на помост и крушили рекорды. Расписывая сочетание разгрузочных и загрузочных циклов, я держал процесс агрессии под контролем. А чувство агрессии исчезает, как только заканчивается прием препаратов. И это явилось причиной неудачного выступления наших тяжелоатлетов на Олимпиаде 1972 года. У нас было четыре «баранки». В Мюнхене был объявлен допинг-контроль впервые в истории, хотя на самом деле его там не было! А главным тренером сборной в Мюнхене стал уже Медведев, и он перетрусил и дал команду свернуть прием стероидов. Воробьев был авантюристом, и он бы так никогда не распорядился. К тому же, как я сказал, допинг-контроль был только на бумаге. На самом деле его не было. В итоге прием препаратов отменили, но проходки в жиме, рывке и толчке штанги уже все прошли. По системе Медведева за семь дней жим прошел, за десять дней толчок прошел, за пять дней – рывок. Начальные веса были определены, а тут раз, и отмена за четыре дня до старта. Сила-то упасть так быстро не успела, но агрессия и чувство уверенности упали. В итоге четыре нулевых оценки. А легкоатлеты наши не испугались и продолжали принимать. И выступили достойно. Так что в неудаче, я считаю, был виноват Медведев. А первый настоящий допинг-контроль был в 1976 году. Там Василия Ивановича отпаивали раствором лимонной кислоты.

Ж. М.: А что, лимонная кислота помогает вывести препарат?

Сергей Сарсания: Да, она быстро все выводит. И на оборудовании того времени следов допинга не находили.

Ж. М.: Было ли что-нибудь изменено в подготовке после такого провального выступления в Мюнхене?

Сергей Сарсания: Ничего, все осталось по-прежнему.

Ж. М.: Странно. Спорт ведь тогда служил средством идеологической борьбы. Вон как сборная ГДР совершила рывок, когда была принята государственная программа развития спорта. И американцев обыгрывали в командном зачете, и СССР…

Сергей Сарсания: Наше руководство проявляло крайнюю инертность, в отличие от немцев и болгар. Не могли даже контролировать дозировки на местах, чтобы не ели спортсмены по 25 таблеток в день. Я предлагал в свое время, перед Олимпиадой уже в Москве. За допинг перед ней отвечал заместитель председателя спорткомитета Виктор Игуменов. Он стал ректором РГАФКа впоследствии. Я ему говорю: «Витя, сделай так, как сделали болгары. Надо запретить через Минздрав СССР выдачу анаболических стероидов через аптечную сеть». Потому что к Олимпиаде готовились и ели химию горстями, не глядя на побочные эффекты. Он не захотел. Ваня Абаджиев говорил мне по этому поводу: «Сереж, у вас загнутся первые номера от передоза, и их легко заменят. А у нас маленькая страна. Мы не можем так безрассудно своим достоянием разбрасываться». Вот у болгар это получилось, а у нас нет. Абаджиев при этом все переживал по поводу допконтроля в Москве. Так я его заранее успокоил: « Не будет в Москве никакого допконтроля. Я это заранее просчитал. А если и будет, то его результаты никогда не будут опубликованы. Соцстраны проводят свою Олимпиаду! Надо показать, что наш строй лучше и у нас никакого допинга нет». Так и было. Игуменов встретился с ответственным за допинг представителем в МОКе, повез его на Байкал. Поохотились они там, омуля поели. И все! Все пробы с мочой, которые сдавали спортсмены, не проверяя, вылили в Яузу. Не могу сказать по поводу допинг-контроля на Олимпиаде 1984 года. Спортсмены соцлагеря на ней не участвовали. Но ни на играх «Дружба-84», альтернативе Олимпиаде для соцстран, ни на Играх доброй воли контроль не проводился. Точнее, на Играх доброй воли контроль был, но его результаты не опубликовали. А знаменитый канадский спринтер Бен Джонсон уже тогда был уличен в приеме станозолола. Но этот факт скрыли, и он спокойно продолжал бегать до скандала в Сеуле.

Ж. М.: Вы работали только с классом анаболических стероидов?

Сергей Сарсания: Нет, не только. С одним препаратом другого класса произошел единственный явный сбой в моей практике, в плане установления дозировки. Это было в Караганде в 1976 году на чемпионате мира по тяжелой атлетике перед Олимпиадой в Монреале.

Помимо врача сборной СССР по тяжелой атлетике я работал отдельно и со сборной России, когда Союз еще был. Очень часто приходилось сотрудничать с динамовцами, и еще с армянами и дагестанцами. И вот, перед выступлением одного дагестанского полутяжа я дал ему один препарат, не относящийся к классу анаболических стероидов. Этот препарат способствовал выбросу дофамина и обладал сильнейшим тонизирующим эффектом. Я его собирался официально проверить, не относится ли он к допингу, но Виталий Семенов, директор антидопингового центра, чего-то испугался и исследование не провел. Ощущения от этого препарата у спортсменов были не очень приятные: сильный мышечный спазм до боли, особенно в мышцах брюшного пресса. Держится несколько минут, потом отпускает, и идешь и поднимаешь столько, сколько нужно. Но дагестанцу дозировка оказалась таким перебором, что он на разминке не мог поднять 40 кг. А он на этом старте хотел выполнить норматив МСМК. Но я договорился, чтобы на следующий день он выступил в категории до 100 кг. Все-таки я действовал не как самозванец, а имел официальное разрешение на исследование препарата в соревновательных условиях. И на следующий день он выполнил норматив. Без препарата. Кстати, на этом турнире меня просто потряс Давид Ригерт. Он на моих глазах запрыгнул на гимнастического козла со штангой на плечах весом 90 кг! Я когда Зациорскому об этом рассказал, тот просто в шоке был.

Также мне было известно средство, стимулирующее вывод из организма стероидов. Мне Абаджиев подсказал, и я его еще сам усовершенствовал. Пошел к руководству и предложил проверить средство на одном белорусском конькобежце-спринтере. Я предложил провести с ним фармакологическую загрузку по полной, а потом принять этот препарат и провести допинг-тест. В случае успеха я еду с ним на чемпионат мира в качестве поощрения. Я долгое время был невыездным. Мне отказали, и я не стал ничего публиковать про это средство. Решил, пусть это со мной в могилу уйдет. Так был зол на наших спортивных чиновников.

Ж. М.: А сейчас на современном оборудовании в допинг-лабораториях это средство могло бы помочь замаскировать допинг?

Сергей Сарсания: Надо провести исследование. А лаборатории у нас нет. Была бы, я давно провел бы сам. В 1973 году я прошел специализацию в Институте повышения квалификации врачей по радиоизотопной диагностике. А как раз в следующем году появилась первая публикация, что найден радиоизотопный метод в определении анаболических стероидов. Я сразу написал служебную записку руководству, где указал, что это очень перспективное направление, и предложил создать специальную лабораторию на базе нашего института. Медведев меня поддержал, но чиновники отказали.

Ж. М.: Кто же отказал и почему?

Сергей Сарсания: На уровне зампреда Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР. Был там такой Анатолий Иванович Колесов, в прошлом заслуженный борец, олимпийский чемпион и трехкратный чемпион мира. И средства были на лабораторию, но решили делать ее в Ленинграде. И деньги ушли туда. Я сказал им тогда, что это неперспективно. Олимпиада будет в Москве. И лаборатория здесь нужнее. Даже к В. С. Павлову на прием ходил. Но не дали… Коррупция тогда тоже была, и они там, наверху, свои дела делали. Колесов сам из Казахстана был, там в тюрьме сидел год или два. И он руководил всеми нашими делегациями на Олимпиадах. А за то, чтобы выставить спортсмена на Олимпиаду, бешеные бабки предлагали. Вот представьте, случай такой был. Два спортсмена одной весовой категории, молдаванин и казах, показали одинаковый результат. На Олимпиаду едет один. В этой категории соперников им на Олимпиаде нет. Кто из них поедет, тот и выиграет. Кого везти?

Ж. М.: Ну, наверное, того, кто выиграл. Как американцы. У них система отбора очень четкая и сбоя не дает.

Сергей Сарсания: В Америке – да, а у нас страна идиотов, и конечное решение принимают чиновники. Раз не нужен человек, ему объявляют: у тебя что-то нашли, рисковать не будем, выступит твой товарищ по сборной. Так вот из Молдавии целый эшелон черешни выслали Колесову. Это в 1980 году. Выступил, конечно же, молдаванин…

Ж. М.: Сергей Константинович, вот Вы о допинге то позитивно отзываетесь, то негативно…

Сергей Сарсания: Отношение к допингу у меня двоякое. Если это замещающая терапия, как я говорил, то это полезно. Суставы, сухожилия и связки успевают восстанавливаться от перегрузок. Вот я сейчас еле хожу, настолько все износилось, когда я профессионально бегал. Я был чемпионом Средней Азии и Узбекистана в беге на 400 метров. Самая вредная дистанция, самый большой уровень накопления ионов водорода в мышцах. На гаревой дорожке, а это почти как по асфальту бежишь. Тренеров грамотных не было. ОФП, бег по опилкам и прыжки всю зиму. Стероидов тогда не было, все на своих резервах. Ну и стер все суставы. Применял бы замещающую гормональную терапию, таких проблем бы не было. Спортсменам надо восстанавливаться. Без допинга сейчас никто ничего не добьется. Анаболические стероиды – это просто революция в спорте. Такие объемы можно на них выдерживать! Вот спорим с профессором Виктором Николаевичем Селуяновым, моим коллегой. Ну не согласен я, что в спорте сейчас можно обойтись только эндогенными гормонами, полученными в результате правильных силовых тренировок и работой в статодинамике.

Ж. М.: Обычно принято считать, что анаболические стероиды – это в основном для силовых видов спорта.

Сергей Сарсания: Игровики и представители циклических видов спорта тоже регулярно их используют. Вместе с переливанием крови. Все это мы делали. Стероиды повышают выносливость. Они позволяют выдерживать гораздо большие нагрузки и опосредованно улучшают работоспособность. В мою методичку вошли данные, которые я использовал с биатлонистами с 1969 года, и работал с ними до 1974 года. Потом я работал с хоккейной командой «Динамо». Основной костяк сборной страны состоял как раз из динамовцев. Но я с ними, как всегда, использовал замещающие дозировки. В то время как в ЦСКА употребляли ведрами. Но работал в основном в подготовительном периоде. Насмотрелся я на тренеров-идиотов. Трехразовые тренировки. Ежедневно первая тренировка – беготня. Тест Купера. Проснулся и три километра на полную катушку.

Ж. М.: Да и сейчас ситуация в хоккее не лучше. Мне недавно приходилось работать с одним хоккеистом. Составлял ему программу силовых тренировок. Так в его клубе тот же тест Купера. Зачем им тренировки в равномерном беге? Их на лед во время матча минуты на три от силы выпускают. К тому же бег развивает выносливость мышц задней поверхности бедра и голени, а у хоккеистов эти мышцы слабо задействованы. У них передняя поверхность бедра рабочая…

Сергей Сарсания: Вот и я о том же. Причем спрашиваю хоккейных тренеров о том, кто им это рекомендовал. Они мне фамилию доцента из нашего института называют. Я с ним встречаюсь, спрашиваю: «Ты что, совсем дурак, что ли, ты им что рекомендуешь?» Он глаза выпучил и говорит мне: «Серега, ты чего меня за идиота держишь? Я им такое бы никогда не посоветовал». Такие вот самодеятели эти тренеры. Три тренировки в день на обычном трехразовом питании. Такую нагрузку лошади не выдержат! Я проверял, анализы делал, уровень мочевины контролировал и препараты, соответственно, давал. И то люди не выдерживали. Мочевина – 46.

Ж. М.: А применялся ли в СССР допинг в юношеском спорте?

Сергей Сарсания: К сожалению, повсеместно. Хотя лично я всегда был крайне против. Суть вопроса, что тогда, что сейчас, в том, что если ты тренер и у тебя есть хороший молодой спортсмен, твоя задача показать с ним хороший результат, чтобы его взяли в сборную. В сборную взяли, он поехал куда-то, выиграл, и тебе назначают повышенную категорию. Но АС обладают таким качеством, что они позволяют реализовать потенциал спортсмена в короткий промежуток времени. Вот, грубо говоря, дано ему восемь лет, чтобы достигнуть своего физиологического предела. А с применением АС он реализует этот потенциал за два-три года. Я говорю про заместительные дозировки. Ты даешь своему парню АС, он быстро дает результат, попадает в сборную. А дальше расти некуда, он себя исчерпал, дальше будет прогрессировать только при увеличении дозировок. А это уже вред здоровью. И принцип отбора в команду уже нарушается. Нет ясности, сможет ли он показать достойный результат. Если я, как врач, знаю, что юноша на стероидах, я буду против того, чтобы его брали в сборную. Он по потенциалу пустой и дальше прогрессировать только на мегадозах будет. Я возьму лучше того, кто не принимает АС и добился результатов за счет генетики. Пусть он достигнет своего предела, а потом на заместительных дозировках добавит еще. Наши тяжелоатлеты так и делали и показывали результаты, сопоставимые с сегодняшними, полученными на мегадозах. Просто путь этот более долгий, зато вреда нет. Вот тот памятный эксперимент на наших студентах. Почему его результаты полностью достоверны? Да потому что студенты тогда были чистыми и ничего не принимали, даже витамины. А сейчас такой эксперимент не проведешь. Потому что нет никакой уверенности в том, что они ничего не принимали. Все ведь скрывают. И результатам эксперимента сейчас поверить невозможно.

Ж. М.: В те времена спортсменам часто давали АС, а они были и не в курсе, что употребляют. Считали, витамины.

Сергей Сарсания: Да, это и сейчас иногда встречается. А тогда я проверял эту тенденцию в «Динамо». Говорю Юрзинову: «Володя, нам предстоит серия из шести игр. С ЦСКА, "Крыльями Советов", "Химиком" и др. Игры подряд идут, через два дня, на третий. Давай посадим игроков на неробол в поддерживающих дозировках. И восстановиться успеют, и играть будут позлее. Но есть два варианта. Либо сказать игрокам, что ты даешь, пояснив, что дозы абсолютно безвредные. Хочешь, я могу рассказать. А второй вариант: даешь вслепую, не ставя в известность, что это за таблетки». Он говорит: «Я не могу принять такое решение. Я должен спросить у председателя центрального совета "Динамо"». Как будто Тихонов у Язова спрашивал, можно ли своим давать анаболики. А я знал, что дают. Врач сборной, бывший врач лыжников, мне сам говорил: «Я развожу в коктейле и даю им пить». Я и сам так делал, хоккеисткам на траве нашим давал. Разводил в гомогенном растворе и давал вслепую. Ну, Юрзинов подумал и говорит: «Давай лучше вслепую».

Ж. М.: А как же они проходили допинг-контроль?

Сергей Сарсания: А его в хоккее тогда не было. Да и сейчас глаза закрывают. У нас в Москве проходил чемпионат мира в 1978 году. За три недели перед чемпионатом мира мы тестировали сборную СССР. Наши тренеры любят замучить, но не создать. Я провожу биохимический контроль крови. Команда замученная. Через два дня меня вызывают на закрытое совещание. Присутствует начальник управления футбола и хоккея В. И. Колосков, заведующий кафедрой хоккея в нашем институте Ю. В. Королев, наш завкафедрой биохимии Н. И. Волков, старший тренер сборной В. В. Тихонов. Колосков спрашивает меня: «Что делать?» Я говорю: «Команда "мертвая". Единственное, что может спасти, это анаболики. Дозировка мне известна. Попьют дней 10, и все будет нормально. Единственная проблема – допинг-контроль. Но чемпионат мира же в Москве». Колосков говорит: «Эту проблему я беру на себя». Проблему решили, сборная СССР стала чемпионом мира, у всех чистые пробы. Характерно, что все высшее руководство получило правительственные награды после чемпионата. А я не получил ничего. Ну и как я мог любить после этого наших спортивных чиновников и раскрывать все свои профессиональные секреты?

Допинг в СССР. Часть 2[править]

Источник: Железный мир 2013 №12 В ноябрьском номере «Железного Мира» было опубликовано интервью с профессором С. К. Сарсания «Допинг в СССР». Интервью вызвало большой интерес у наших читателей. В нем упоминался автореферат профессора «Анаболические стероиды и спортивная работоспособность». Реферат был написан по результатам ряда крупнейших в СССР научных экспериментов по воздействию анаболических стероидов на организм спортсменов. Данная работа была сразу же засекречена и служила исключительно для служебного пользования тренерами сборных команд. С момента издания методические рекомендации «Анаболические стероиды и спортивная работоспособность» никогда и нигде официально не переиздавались. По этим рекомендациям на протяжении десятков лет тренировались ведущие спортсмены сборных команд Советского Союза. И вот. спустя 40 (!) лет после выхода методички, Сергей Константинович решил снять гриф секретности со своей работы и любезно согласился предоставить официальное право первой публикации этих материалов нашему журналу. Перед началом публикации мы решили взять у профессора небольшое интервью об этом интереснейшем документе.

ЖЕЛЕЗНЫЙ МИР: Здравствуйте, Сергей Константинович! Расскажите,что подтолкнуло Вас к проведению этих экспериментальных исследований?

Сергей Сарсания: После статьи Джонсов, проводивших исследования на приеме дианабола, так поразивших меня, я решил провести свой эксперимент и перепроверить их данные. В научном мире это часто практикуется. Когда результаты эксперимента вызывают большой интерес, всегда возникают сомнения в корректности его проведения. Но если последующие независимые эксперименты подтверждают его данные, то вопросы отпадают. Тем более если их проводят в разных странах. И особенно в странах, находящихся в состоянии холодной войны. С американцами связи у нас не было, поэтому мы использовали аналог дианабола с тем же действующим веществом — это метандиенон, венгерский препарат фирмы «Гидеон Рихтер» «Неробол». Тогда в СССР этот препарат еще только проходил тестирование, и в аптечной сети его не было. Но у Воробьева была налажена связь с Институтом эндокринологии, и мы брали у них препараты, необходимые для экспериментов. Для последующих опытов мы использовали также и препарат «Ретаболил» той же фирмы, с действующим веществом нандролона деканоат.

Ж. М.: Расскажите об участниках экспериментов.

Сергей Сарсания: В экспериментах были задействованы спортсмены разных уровней спортивной квалификации. С биатлонистами, например, я проводил исследования на элите, на сборной СССР, в период прохождения ими сборов в Ужгороде в 1969 году. В ряде экспериментов я использовал студентов нашего института (ГЦОЛИФК): тяжелоатлетов, баскетболистов, легкоатлетов-метателей, а раньше в институт брали спортсменов уровня не ниже первого спортивного разряда. Это потом уже нижняя планка опустилась до второго спортивного разряда, а потом и это убрали… Я даже сумел выбить некоторое финансирование участникам эксперимента. Они получали то ли 60 копеек, то ли рубль в час, сейчас не помню… Некоторые участвовали в экспериментах за зачет, а вот представители атлетизма с удовольствием шли на эксперимент бесплатно, прослышав о каких-то волшебных таблетках, от которых удивительно растет сила. Был тогда у нас студент кафедры тяжелой атлетики Александр Черных, сейчас фотокорреспондент, и у него была дипломная работа на тему культуризма. Он сам тренировался и привел мне много ребят для участия в эксперименте, в том числе Владимира Шубова, будущего председателя московской городской федерации атлетизма и председателя коллегии судей Федерации атлетизма СССР. Особая ценность наших экспериментов была в том, что тестируемые спортсмены никогда не принимали ранее анаболических стероидов. Тогда их просто не было в стране. Тяжелоатлеты-сборники, правда, принимали тестостерон и неробол. Но их в эти эксперименты мы не задействовали. Сейчас провести подобный эксперимент нереально, потому что сделать подборку абсолютно «чистых» спортсменов, никогда ничего не принимавших, не представляется возможным, а большинство участников наших экспериментов ранее даже витамины не принимали.

Ж. М.: А как Вы оценивали результаты у представителей разных видов спорта? У них была стандартная силовая программа?

Сергей Сарсания: Да. конечно. Мы проводили эксперименты в базовом периоде, и все спортсмены, вне зависимости от вида спорта, проводили два-три раза в неделю идентичные силовые тренировки, разработанные специально для этих экспериментов Леонидом Райницем.

Ж. М.: В своих экспериментах Вы использовали только неробол и ретаболил. Тем не менее, в таблице 1 «Анаболические стероиды и их терапевтический индекс», Вы рассматривали станозолол, оксиметолон, неливар. Вам приходилось проводить впоследствии аналогичные исследования с этими препаратами?

Сергей Сарсания: Нет. Но хотел и планировал. Но, к сожалению, мне не выделили лабораторию для проведения дальнейших экспериментов. А без лаборатории это не представлялось реальным. Работая впоследствии с этими препаратами, мы опирались на результаты зарубежных исследований. А на тот период мы имели только эти два стероида. Был еще тестостерон, но я сразу отверг идею его применения. Слишком высокая андрогенная активность тестостерона, а у тестостерона пропионата она в 100 раз больше, чем у метандиенона, оказывала сильное влияние на эндокринную систему и приводила к побочным эффектам. А я работал со студентами и соблюдал клятву Гиппократа. Применяемые в эксперименте дозировки не могли принести испытуемым никаких вредных побочных эффектов.

Ж. М.: Кстати, о дозировках. Я думаю, многие читатели будут удивлены такими маленькими терапевтическими дозами.

Сергей Сарсания: Зачем увеличивать дозу, если и эта прекрасно работает? Что экспериментально зафиксировано и многократно нами проверено. Впоследствии, когда атлет достигнет предела на этих дозах, возможно увеличение дозы и даст ему прибавку результата, но в любом случае увеличится вредное действие побочных эффектов. Выбирать, конечно, спортсмену, но и на этих дозировках спортсмены-тяжелоатлеты крушили мировые рекорды. Я всегда использовал принцип «не навреди».

«АНАБОЛИЧЕСКИЕ СТЕРОИДЫ И СПОРТИВНАЯ РАБОТОСПОСОБНОСТЬ»[править]

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА ИНСТИТУТ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (ГЦОЛИФК)
ПРОБЛЕМНАЯ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ ПРОГРАММИРОВАНИЯ ТРЕНИРОВКИ И ФИЗИОЛОГИИ СПОРТИВНОЙ РАБОТОСПОСОБНОСТИ.
НАУЧНО-МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

Информация подготовлена в проблемной научно-исследовательской лаборатории программирования тренировки и физиологии спортивной работоспособности ст. научным сотрудником, кандидатом медицинских наук С. К. Сарсания при участии А. 3. Пилиповского, Б. А. Подливаева, Л. М. Райцина, М. Г. Середы и В. В. Тюпы. Под общей редакцией доктора педагогических наук, профессора В. М. Зациорского и кандидата биологических наук, доцента н. и. Волкова.

В современных условиях на международной арене при заметно возросшей конкуренции между ведущими спортивными державами наибольших успехов добиваются, как правило, представители той страны, где лучше используются новейшие достижения науки и техники.

Совершенно очевиден факт, что в повышении эффективности процесса подготовки спортсменов международного класса, наряду с совершенствованием средств и методов спортивной тренировки, важнейшую роль играют факторы, способствующие росту работоспособности и ускоряющие восстановительные процессы после значительных мышечных нагрузок. К числу подобных факторов в первую очередь следует отнести массаж, электростимуляцию, а также анаболизаторы — вещества различной химической природы, усиливающие происходящие в организме биосинтетические процессы и прежде всего синтез белка. За последние годы в практике подготовки квалифицированных спортсменов нашли применение производные андрогенных гормонов анаболические стероиды. Их применение в спорте началось в 1960 г. в США и хранилось в строжайшей тайне.

Эффект не заставил себя долго ждать: Г. Конноли. применявший дианабол, стал призером Олимпийских игр 1960 г. и рекордсменом мира в метании молота, лишив этого звания советского спортсмена. В 1964 г. по сообщениям американской прессы, все американцы — призеры Олимпийских игр в Токио в толкании ядра, применяли анаболики. Вскоре анаболики начали применять в Европе, и на Олимпийских играх 1968 г. пьедестал почета в толкании ядра был уже наполовину европейским. Сейчас анаболики используют такие известные всему миру спортсмены, как дискобол Р. Брух (Швеция), впервые в мире пославший диск за отметку 70 м, толкатели ядра Н. Стейнхауэр, Д. Вудс, Д. Лонг, Р. Матсон, П. О. Брайен (все США). А. Роу (Англия), X. Бирленбах (ФРГ). Их высокие достижения — свидетельство эффективности применения анаболиков. В частности, Р. Брух прибавил в весе за 5 месяцев 22,5 кг; один из американских толкателей ядра за 15 месяцев улучшил 8 приседании со штангой результат со 172,5 кг до 262.5 кг, т. е. на 44,7 %. в жиме лежа со 127.5кг до 177.5 кг, т. е. на 39,3 %, и за это же время прибавил более 3 м в толкании ядра, улучшив результат на 15 %. Первые исследования действия дианабола на повышение спортивных результатов были предприняты в 1960 г. во Франции. Исследовались 19 студентов. У лиц, принимавших дианабол, обнаружили, кроме быстрого повышения веса, меньшую частоту сердечных сокращений (ЧСС) во время дозированного усилия и более быстрое восстановление, чем у испытуемых контрольной группы. В 1961 г. в США были исследованы 30 студентов. Данные этих исследований не привели четких доказательств улучшения результатов под влиянием дианабола, но подтвердили явное увеличение веса тела в период приема препарата. Подобные исследования, но без ведома участвующих в них лиц — 28 молодых спортсменов, были проведены в 1964 г. в США. Прирост веса и окружности мышц были больше в группе, принимавшей дианабол, чем в группе, где принимали плацебо (нейтральные таблетки).

Улучшение результатов под влиянием дианабола, которое произвело впечатление на экспериментаторов, не было, к сожалению, зафиксировано количественно. В работе Альбрехта во время 25-дневной экспедиции в Андах на высоте до 7000 м над уровнем моря 15 из 30 участников экспедиции получали анаболические стероиды. В группе, применявшей анаболики, при сравнении с контрольной группой установлено статистически достоверное повышение количества эритроцитов, увеличение веса тела. Швейцарские исследователи изучали влияние приема дианабола и плацебо на вес тела, окружность плеча в расслабленном и напряженном состоянии, динамометрию и частоту дыхания в условиях тренировки по гимнастике. В эксперименте приняли участие 32 гимнаста. В группе, использующей дианабол, была выявлена тенденция в сторону увеличения силы мышц, однако эти данные статистически не были подтверждены.

В течение последних 3 лет как в Европе, так и в США были проведены тщательные исследования по изучению совместного действия спортивной тренировки и анаболических стероидов. В 1968 г. М. Штейнбах из ФРГ, в прошлом один из сильнейших в мире прыгунов в длину, занявший 4-е место на Олимпийских играх в Риме, исследовал действие дианабола на вес тела и силу мышц здоровых юношей в возрасте 17-19 лет. С целью исследования было создано 5 групп по 25 человек в каждой: 1 и 3 группы получали 3 раза в неделю по 3 мг дианабола, 2 и 4 группы не получали никаких препаратов. 5 группа получала плацебо; 1,2 и 5 группы не тренировались, а 3 и 4 группы проводили тренировки 5 раз в неделю, причем по 13 членов 3 и 4 групп тренировали мышцы ног, а остальные 12 человек проводили тренировку мышц рук в стандартизированных условиях (в изометрическом режиме работы при достижении 40 % от максимальной силы каждый раз в течение 3 сек.). После 14 недель испытуемые 1 и 2 групп показали статистически достоверный прирост веса тела, в то же время в 4 группе никакого увеличения веса тела не было. В 1 группе прирост силы был очень вариабельным, что не позволило сделать какие-либо выводы. Зато в 3 группе зафиксировано достоверное увеличение силы верхних и нижних конечностей, хотя тренировка была незначительной. В то же время никакого прироста силы в 4 группе не наблюдалось. Интересны исследования Штейнбаха: во-первых, очевиден факт, что в юном организме уже очень небольшие дозы дианабола (3 раза в неделю по 3 мг) оказывают четкое воздействие. Во-вторых, стало ясным, что даже явно недостаточная тренировка дает повышенный прирост силы при применении дианабола. Американские ученые Джонсон и О’Ши в 1969 г. опубликовали результаты своих исследований, после которых стал очевидным факт достоверного увеличения веса и мышечной силы у лиц, тренирующихся с использованием дианабола, при сравнении с лицами, проводившими такую же тренировку, но без применения дианабола. Две группы испытуемых в возрасте от 19 до 39 лет по 12 человек в каждой группе в течение шести недель тренировались со штангой. Тренировки проводились 3 раза в неделю. Первые 3 недели занятий были своеобразным подготовительным периодом для всех испытуемых, а вторые 3 недели были экспериментальными, в течение которых опытная группа получала ежедневно 2 раза в день по 1 таблетке дианабола и тренировалась, а вторая, контрольная, лишь тренировалась. Программа тренировки предусматривала жим лежа на скамейке и приседания — 4×4-6 и в положении сидя вращение гантелями — 3×10-12. Упражнения выполнялись с максимальными весами, а, следовательно, интенсивность занятий повышалась от тренировки к тренировке. В течение всех 6 недель обе группы получали дополнительно к диете 2 раза в день по 15 г 90%-суперхипротеина. В качестве показателей исследовались: вес, величина подкожной складки в 6 точках, антропометрические данные в 5 местах, динамическая сила (жим лежа и приседание со штангой на плечах), статическая сила, потребление кислорода (по номограмме Остранда), белковые и жировые компоненты крови. Эксперимент показал, что в группе, применявшей анаболические стероиды, по сравнению с контрольной группой достоверно увеличились результаты в динамической и статической силе. В опытной группе прирост веса тела составил 2,48 кг, а в контрольной — лишь 0,29 кг. При этом величина подкожной жировой складки не изменилась, что дало основание авторам предполагать, что увеличение веса тела произошло за счет мышечной массы, а не жира. Авторы выдвинули гипотезу, что использование анаболиков в видах спорта, связанных с выносливостью, видимо, поможет улучшить спортивные результаты и спортивную работоспособность, а также сделали общий вывод, что анаболические стероиды (АС) могут ускорять рост мышечной массы и силы в комбинации с частыми и интенсивными тренировками. Выводы Джонсона и О’Ши были подтверждены исследованиями Ворда (США), который, используя более совершенные методы исследования, в частности определение активной (тощей) массы тела, объема крови и максимального потребления кислорода при беге на тредбане и показатели силы, пришел к выводу, что прием 10 мг дианабола ежедневно в течение 5 недель в сочетании с силовой тренировкой способствует увеличению силы, тощей массы и максимального потребления кислорода. Например, результат в жиме стоя увеличился на 16 кг, в приседании со штангой — на 23 кг, а в жиме лежа — на 16 кг (в процентном отношении увеличение составило соответственно 12,7,10,7 и 9.0 %). Тощая масса тела увеличилась на 8.1 кг (на 8,8 %). В то же время содержание жира снизилось с 21 до 17 %, а общий вес тела увеличился на 3,32 кг (на 2.9 %). И хотя из тренировки были исключены все средства воздействия на развитие выносливости, все же максимальное потребление кислорода возросло на 0,68 л/мин, что составило 15,7 %, а в пересчете на 1 кг веса тела — 13 %. Заметных изменений в объемных показателях крови не наблюдалось. Интересные выводы, полученные Вордом, были бы более впечатляющими, если бы в эксперименте участвовало большое число испытуемых. В этом эксперименте испытуемым был лишь один (!) в возрасте 32 лет 116-килограммовый американский студент, имевший многолетний опыт участия в соревнованиях по футболу, легкой и тяжелой атлетике. Каковы же по современным представлениям особенности влияния АС на обмен веществ и работоспособность организма? Еще в прошлом столетии классическими экспериментами Броун-Секара было установлено, что инъекции тестикулярных экстрактов приводят к улучшению общего состояния и увеличению мышечной силы пожилых лиц. Дальнейшие наблюдения показали, что андрогены действительно обладают выраженной метаболической активностью, выходящей за рамки их эффектов на половую функцию. Выделение в 1935 г. тестостерона дало возможность исследователям определить, что этот стероид обладает не только андрогенными, но и отчетливыми анаболическими свойствами. Под влиянием тестостерона усиливаются процессы синтеза белка, и азотистое равновесие в организме изменяется в положительную сторону. К сожалению, Широкое клиническое применение тестостерона как анаболического агента ограничивалось из-за присущих ему весьма выраженных андрогенных свойств, которые часто являлись крайне нежелательными. В попытке разделить анаболический и андрогенный эффекты были синтезированы различные производные тестостерона, среди которых первым был метиландростендиол. Позднее были синтезированы новые соединения, которые, благодаря изменению структуры тестостерона, характеризовались более благоприятным соотношением между андрогенными и анаболическими свойствами. Эти соединения получили название АС или сокращенно анаболиков.

По своему химическому строению большинство анаболических стероидных гормонов являются производным тестостерона, андростендиола и 19-нортестостерона со значительно ослабленным андрогенным действием при сохраненном или даже усиленном анаболическом действии. О качестве АС судят по терапевтическому индексу, отражающему соотношение анаболического и андрогенного эффекта. Чем выше терапевтический индекс, тем лучше АС, тем меньше его андрогенный эффект. Так, например, метандростенолон (неробол, дианабол, метандион) по андрогенному действию в 100 раз уступает тестостерон-пропионату (М. Д. Машковский), а терапевтический индекс неробола в 15 раз выше, чем у метилтестостерона. В то же время другой анаболик — нандролон-деканоат (дека-дураболин, ретаболил) имеет терапевтический индекс, равный 75, что в 5 раз превышает такой же индекс неробола. Различают АС обычного и пролонгированного действия. Анаболики обычного действия выпускаются в виде таблеток, как, например, неробол. Анаболики пролонгированного действия выпускаются в виде масляных растворов в ампулах, как, например, ретаболил. Обычные анаболики принимаются ежедневно в течение всего курса лечения, а пролонгированные вводятся однократно на срок от 7 до 30 дней в зависимости от показаний. В связи с тем, что одни и те же препараты, изготовляемые различными фирмами, имеют разные названия, в таблице приводятся общераспространенные и номенклатурные названия анаболиков, а также показатели терапевтического индекса. Механизм действия АС в настоящее время недостаточно изучен, хотя уже известно, что они вызывают задержку азота в организме от 1 до 6 г или от 10 до 28 % вводимого с пищей азота (Н. А. Зарубина). Но подобное действие не всегда наблюдается, а высокие дозы этих препаратов могут давать отрицательный эффект (Э. Гот. Вернер). Благоприятное влияние анаболиков на синтез белка лучше проявляется при предшествующем отрицательном балансе.

Терапевтический индекс

В противном случае действие их менее выражено, а после отмены лечения выделение азота может, поданным Крускемпера, увеличиваться, т. е. развивается так называемый синдром «отдачи» (rebound — синдром). Отмечено, что при применении АС необходимо несколько увеличивать калорийность пищи и содержание в ней белка (Б. В. Эпштейн, Саарне с соавт.). Эти исследователи наблюдали наибольшую задержку азота (3,1 г в день) при содержании в диете белка, составлявшем 1,7 г на 1 кг веса больного. Интересно отметить, что минимум экскреции азота сохраняется в течение нескольких недель, а затем, несмотря на продолжающийся прием анаболиков, возвращается к исходному состоянию (wearring off effect). В исследованиях Хеттингера было показано, что прирост силы, появляющийся в результате ежедневной тренировки и при применении анаболиков, сохраняется и после прекращения введения лекарства в течение нескольких недель. Следовательно, можно полагать, что wearring off effect при интенсивной тренировке не наблюдается. Анаболические гормоны одновременно с задержкой общего азота вызывают уменьшение выделения мочевины, азота аминокислот (Н. А. Зарубина, Е. М. Фатеева с соавт.). Однако длительное (свыше 15-20 дней) лечение анаболиками ведет к повышению уровня аминоазота в крови и моче, что указывает на ухудшение аминокислотного обмена (Е. М. Фатеева с соавт.). Об ослаблении анаболического эффекта после лечения в течение 3-х недель и более сообщал также Крускемпер, однако Ю. Кремер и Вернер склонны считать действие анаболиков более длительным. Исследованиями Ф. И. Комарова с соавт. было показано, что наибольшая задержка общего азота, мочевины и аминоазота происходит в первые 10 дней и сохраняется на этом уровне до 15 дня, а затем анаболическое действие неробола ослабевает. Исследования с использованием глицина, меченного по азоту-15, позволили установить, что в процессе синтеза белка анаболики оказывают влияние на реакцию аминокислота — белок (Парсон с соавт.). Позднее было показано повышение транспорта аминокислот через клеточную мембрану под действием АС: увеличивалось потребление тканями немегаболизируемой аминокислоты — аминозомасляной (Меткалф и Броух, Тейнерссотр.). Налбандов предположил, что действие анаболиков происходит на уровне клеточной мембраны или вблизи от нее, что способствует прохождению аминокислот через клеточный барьер. Внутри клеток АС активируют способность микросом внедрять специальные аминокислоты в соответствующие белки. Таким образом, в настоящее время действие АС на белковый обмен выражается в стимуляции перехода аминокислот через клеточную мембрану, усилении синтеза клеточных белков. Высказывается предположение о влиянии АС на некоторые ферменты белкового обмена, а также на синтез РНК. В сердечной мышце увеличивается содержание сократительных белков (Н. Юдаев, В. Покровский). Данных о влиянии АС на жировой и углеводный обмен пока недостаточно. Известно, что они оказывают жиромобилизующее действие (Н. Зарубина, Н. Абдулаев), уменьшают содержание холестерина в сыворотке крови у больных (Вернерс соавт.), углеводный обмен у здоровых под влиянием анаболиков не изменяется (Вернер с соавт.) Минеральный обмен в значительной степени подвержен влиянию АС, что выражается в задержке кальция, фосфора, серы, калия, а также небольшого количества воды, необходимого для анаболической фазы обмена. Действие АС на женские половые органы сходно с влиянием эстрогенов. Большие дозы анаболиков вызывают угнетение гонадотропной функции гипофиза (Рид). Установлено также, что анаболики стимулируют эритропоэз, увеличивают массу эритроцитов, усиливают включение радиоактивного железа в эритроциты. Высказывается предположение, что эритропоэтическая активность АС представляет собой третий тип действия этих соединений, не связанный с их вирилизируюшей и миотропной активностью (Дуарте с сотр.). Приведенный выше небольшой обзор литературы о механизмах действия и путях использования анаболиков спортсменами подтверждает несомненную перспективность их применения в большом спорте. Поэтому были предприняты исследования по изучению воздействия анаболиков на восстановительные процессы и повышение работоспособности спортсменов, выполняющих значительные физические нагрузки. Для исследования были выбраны виды спорта, связанные с развитием выносливости (биатлон) и силы (тяжелая атлетика).

Читайте также[править]